Жизнеописание ойратского Ламы Нейджи Тойна
Автор: Тенпа Шераб
В 1557 г. у ойратского нойона Мэргэн Тэбэнэ родился сын. Нойон устроил большой пир и созвал знахарей для проведения обряда по случаю рождения. И нарекли ребенка именем Абида (что значит Амитабха). С детства он отличался милосердием и человеколюбием, особенно переживая при виде страданий живых существ. Больным, страдающим и нищим отдавал, не скупясь, все, что имел. Грубых и лживых слов избегал, а говорил правду. Не по годам рассудительный и смышлёный, отличался он от сверстников мудростью.
Однажды вместе с друзьями поехал он на облаву, во время которой подстрелил в живот самку кулана, которая вот-вот должна была родить, из ее распоротого живота выпал детеныш и лежал, мучительно корчась, а мать ласково облизывала свое дитя. У Абиды, когда он увидел это, разволновалась душа, и он осознал, что поступая подобным образом, невозможно достичь ни благородного перерождения, ни освобождения. Юноша бросил там же свое оружие и вернулся домой. После этого случая законы материального мира – сансары, представились ему огненной пропастью. Благодаря благим кармическим предпосылкам и заслугам, накопленным в прошлых рождениях, он узрел и осознал причинно-следственную связь и обратился всем сердцем к Трем Драгоценностям. Стремясь принести благо живым существам, он принял твёрдое решение отречься от этого мира и стать монахом, посвятить свою жизнь буддийской практике. Отцу своему он сказал так: «О великий нойон, соизволь выслушать меня, несчастного: я хочу стать монахом». Когда он так сказал, нойон испуганно ответил: «Что ты говоришь? Если ты станешь монахом, мы, твои отец и мать, на кого будем полагаться в старости? Мы оба уже старые, кто же будет за нами заботливо ухаживать? Кого мы сделаем хозяином столь многих наших подданных?». Абида снова и снова умоляюще отпрашивался, но отец продолжал упрямиться. Вскоре родители нашли для него невесту. Абида, хоть и не хотел женится, но не мог не выполнить повеления родителей. Спустя некоторое время у них родился сын. Абида намеревался стать отшельником, поэтому в душе очень переживал из-за жены и сына. Отец, узнав о намерениях сына, приставил к нему для охраны караульных людей. Однажды Абида сидел у юрты и читал Итэгэл-ун кутэлбури (текст по основам буддийской веры). Поднялся сильный ветер, и книгу, которую он читал, унесло ветром. Он побежал за ней, а сторожившие его люди по рассеянности не обратили внимание. Улучив момент, Абида, влекомый зовом Святой Дхармы, спонтанно перевернул всю свою жизнь, отправившись в дальнее странствие. Отец, узнав, что сын под видом нищего отправился в Тибет, послал своего подданного с приказом вернуть его обратно.Но найти его не удалось.
Страдая от голода и преодолевая многочисленные трудности пути, достиг Абида монастыря Ташилунгпо в Тибете. От святого Панчен-Ламы I (Лобсан Чойджи Гьялцен) принял обеты самоосвобождения (обеты Пратимокши) и монашеский сан. Так он вступил во врата Дхармы. За его сострадательность и заботу о живых существах прозвали его в народе Нейджи Тойн (что можно разъяснить, как Лама – покровитель из благородного рода; тойн – так называли сыновей из княжеского рода, принявших монашеские обеты). В монастыре Нейджи Тойн с усердием изучал сутры и тантры. По его просьбе, святой Панчен-Лама даровал ему множество посвящений (санскр. абхишека) и наставлений (санскр. упадеша). Среди его учителей было множество ученых лам, от которых он получал посвящение и наставления.
Усвоив учение, пришло время для практики. И Нейджи Тойн принял решение стать отшельником-созерцателем. Панчен-Лама благословил его и сказал: «На востоке, твоя родина – Монголия является страной, связанной с твоим прежним благопожеланием. Поэтому если ты отправишься именно туда, то принесешь огромную пользу вере и живым существам».
Таким образом, Нейджи Тойн, обогатив себя изучением истинной Дхармы, равной Сокровищу, Исполняющему Все Желания (Чиндамани), отправился на восток широко распространять буддийскую веру в Монголии. В пути он останавливался в суровых местах, называемых «Черный жеребец», «Серый жеребец», и, совершая там затворничества, усмирял духов этих мест. Идя дальше, останавливался на Белой горе и долгое время провел на ней в созерцании. После этого прибыл в страну Халха. Здесь проповедовал учение множеству людей, собравшихся с окрестных аймаков, во главе с богачом Чойронг-дзайсангом. От даров, подношений Лама Нейджи отказался. Далее он отправился в тумэтскую столицу Хухэ-Хото в южной Монголии. Многочисленные ученики провожали его. Достигнув подножия ближайшей горы, он остановился и сказал: «Провожающие меня, возвращайтесь домой. Я буду молиться, чтобы мы встретились в будущем».
Далее путь Ламы Нейджи проходил через пустыню Гоби. В это время через эту пустыню пятьсот олётов впервые перегоняли около десяти тысяч голов скота на продажу в Пекин. Дорога была для них новой. Они сбились с пути и не могли найти воду. Люди и животные томились от жажды и разбрелись повсюду в поисках воды. Несколько человек из этой группы, бродя по пустыне, с удивлением обнаружили Ламу, сидящего среди песчаных дюн. «Кто же может быть этот, который сидит в безлюдном месте: человек это или демон, или хозяин местности?» – говорили они между собой. «Кем бы он ни был, спросим его о воде». Говоря так, они подъехали к нему, сошли с коней и убедились, что это Лама. Они поклонились и поведали о своих трудностях. Лама сказал: «Сначала соберитесь все вместе. Затем, прежде чем приступите к возведению юрты, поставьте котел, и вы найдете воду». Они вернулись, собрали всех своих спутников и рассказали им, что посоветовал Лама. Так они поставили котёл, и сразу же появились облака, и полил сильный дождь, который удовлетворил жажду людей и животных. Обрадовавшись, торговцы решили: «Лама, которого мы встретили, спас нам жизнь. Мы должны преподнести ему лошадей в подарок. Пусть возьмет себе столько, сколько ему нужно». Они приблизились к нему, и, поклонившись, предложили ему лошадь. Однако Лама отказался от подарка. Тогда они снова и снова упрашивали и Лама выбрал одного черного жеребца. Хозяин жеребца воскликнул: «Досточтимый Лама! На этом жеребце невозможно ездить, с рождения на его спину не садился ни один человек». Лама ответил: «Я смогу приручить его». Люди, верные своему слову, поймали жеребца и преподнесли Ламе. И тогда сел Лама на него без седла и без узды и сказал: «Я верну вашего жеребца. Только доеду до пограничного караула и отправлю его к вам обратно. А вы, торговцы, поезжайте с миром». Сказав так, он отправился в путь. И доехав до караула, отпустил жеребца. Жеребец действительно вернулся обратно и присоединился к табуну. От пограничного поста Лама последовал далее, накинув на себя старый пожелтевший войлок, называя его монашеской накидкой (хорумчи), держа в руках баранью лопатку с прикрепленными к ней двумя ключицами, называя это ритуальным барабаном дамару, и коровий рог, подвесив к нему язычок-молоточек, называя его колокольчиком (хонхо). А за пазухой у него был человеческий череп вместо чаши. В таком странном виде он дошел до города Хухэ-Хото. Однажды там, во время службы в одном монастыре он сел вместе с другими монахами и стал читать медитативную практику йидама Ямантака. Тогда к нему подошёл смотрящий за порядком (гибку) и сказал: «У нас не так читают молитвы». Он ответил: «Моя молитва – для вас не молитва» и, покидая службу, направился к выходу. Гибку из любопытства успел спросить его: «Лама, откуда ты?» Он ответил: «Я приехал из страны торгутов».
После этого Лама отправился странствовать по горам на севере Хухэ-Хото. О нем услышал очень ученый лама Са-Цорджи, живущий в местности Харачин Аман. Он сказал своим ученикам: «Тот лама – не обыкновенный. Если кто из вас встретит его, сообщите мне, я хочу пригласить его в наш монастырь». Однажды два ученика Са-Цорджи бродили в поисках потерявшегося стада и увидели ламу, идущего по густому лесу на горе. Они решили про себя: «Это наверное, тот человек, о котором говорил наш учитель. Один из нас останется смотреть за ним, а другой – пойдёт сообщить Учителю». Так Ламе Са-Цорджи сообщили о местонахождении отшельника Нейджи Тойн в лесу. Са-Цорджи очень обрадовался и повелел своим ученикам: «Пригласите Ламу в храм и будьте готовы встретить его соответствующей церемонией, приготовив музыкальные тарелки (цанги) и другие ритуальные музыкальные инструменты, а также воскурите приятные благовония».
Итак один монах подошёл к Ламе Нейджи и сказал: «Я ученик Са-Цорджи. Мой лама послал меня пригласить Вас в монастырь».
«Что я буду делать там?» – спросил Лама Нейджи.
Затем он, увидев в лесу множество монахов, играющих на музыкальных инструментах и воскуривающих душистые благовония, притворился невеждой и с испуганным видом спросил: «Кто это?». Молодой хуварак (послушник) сказал: «Эти монахи – ученики моего ламы Са-Цорджи».
«А что это за огромная голова, которую они несут на руках?» – спросил он.
«Это барабан» – ответил монах.
«А то, которое блестит и звучит?» – спросил лама.
«Это цанги», – последовал ответ.
Продолжая прикидываться невеждой, Лама Нейджи спрашивал: «Что это, с длинным носом?» – «Это флейта», – ответил хуварак.
«Я боюсь их», – сказал Лама Нейджи и хотел убежать. Но монахи взяли его под руки и повели к храму. Когда подошли к главным воротам храма, он опять удивлённо спросил: «Что это за огромная пасть?», и пытался убежать. Тут Са-Цорджи вышел ему навстречу, взял Ламу Нейджи за руку и спросил: «Досточтимый Лама, почему ты так поступаешь?» Затем он пригласил его в храм. Тут Лама собрался было поклониться Са-Цорджи, но последний не принял поклонения и сам совершил поклон. Затем Ламу Нейджи посадили на заранее приготовленное сиденье. У некоторых учеников Са-Цорджи возникло чувство зависти, и стали они между собой поговаривать, выражая неуважение: «Почему этому нищему монаху, неизвестно откуда пришедшему, оказывается такая большая честь?». В это время Са-Цорджи сказал Ламе: «Если ты будешь скрывать свои знания и достоинства и будешь себя выдавать невеждой, если будешь вести такой странный образ жизни, то этим принесешь немного пользы обычным живым существам. Поэтому придерживайся учения сутры (Виная) для того, чтобы оказать больше помощи живым существам». Лама прислушался к его просьбе и изменил своё поведение.
Спустя некоторое время из Тибета прибыл в монастырь очень ученый монгол, получивший звание Рабджамба. Он достиг вершин философских знаний и отличился в диспутах. Встретившись с Хутухтой Са-Цорджи, он дискутировал по цаниту. Са-Цорджи был побежден. Тогда Лама Нейджи предложил Рабджамбе вступить в диспут с ним. Рабджамба был побеждён в этом диспуте и сказал следующее: «Я никем не был побежден по своим знаниям, полученным в этой жизни. Если так, то какова будет моя смерть и в какой стране после смерти я должен буду переродиться? Соизволь рассказать мне об этом подробно». На это лама изрек: «Так как ты в этом мире часто и из корыстных соображений демонстрировал сиддхи, ты умрешь от голода, а за то, что твое пребывание в этом мире не принесло пользы ни вере, ни живым существам, ты покинешь это тело как обыкновенный мирянин». Рассказывают, что позднее, когда чахарский хаган напал на тумэтов, была великая смута, и Рабджамба, не найдя ни еды, ни питья, умер от голода.
И снова Лама Нейджи отправился странствовать и прибыл в святую обитель отшельников (монг. кийт), расположенную вдали от общества. Встретив там отшельника Чаган-Ламу, он стал почтительно кланяться ему. Но Чаган-Лама вскочил со своего места и пресёк его простирания. Он радостно приветствовал Ламу Нейджи и усадил его на почётное место. После этого они долго говорили о Святой Дхарме. После обеда Чаган-Лама спросил: «Есть ли у Вас милостынедатели, которые обеспечивают Вас пропитанием во время Ваших затворничеств и странствий? Я бы и сам хотел подносить Вам пищу». Лама ответил: «Я нищенствующий отшельник и живу за счет подаяний. Но я не делаю различий, кто милостынедатель, а кто не милостынедатель». Чаган-Лама сказал: «Милостынедатели благородны, но еще благороднее монах, который будучи скромным отшельником, удовлетворён тем, что имеет и может прожить на подаяния». Будучи в этом монастыре, Лама Нейджи взял себе в ученики послушника Арья Дива, и они вместе отправились странствовать. Они много занимались духовной практикой, созерцанием, странствовали. Арья Диве было очень тяжело – они ночевали в оврагах, под каменными навесами гор. Иногда, не найдя еды и питья, испытывая усталость и изнурение, страдая от голода, Арья Дива разочаровывался в отшельничестве. Однажды они прибыли в ставку Омбу-хунтайджи во время пира. Увидев Ламу, невежественный и надменный нойон Омбу-хунтайджи приказал спустить на него двух свирепых псов. Однако эти псы, подбежав к Ламе, присмирели, завиляли хвостами и начали тереться о его ноги. Удивленный нойон сказал: «Этот лама необыкновенный. Посадите его рядом со мною и подайте изысканные блюда». Здесь у Арья Дива рассеялись сомнения в сверхъестественных силах Ламы Нейджи, и его вера в Ламу и практику в отшельничестве укрепились.
Затем они отправились странствовать дальше. Однажды ночью Лама Нейджи и его послушник Арья Дива поднялись на гору, дабы практиковать там созерцание. На этой горе пребывал в созерцании отшельник Архат Мэргэн. Лама Нейджи, встретив его, почтительно поклонился и попросился к нему в ученики. С этого времени Лама Нейджи стал прислуживать ему и готовить пищу. Однако со временем созерцатель Архат Мэргэн, глубже изучив поведение Ламы, понял, что не распознал достоинства и знания Ламы. Он раскаялся в своей ошибке, посадил Ламу на свое место и, встав на колени, сложа ладони, сказал: «Удивительный Лама, простите меня. Поддавшись своей гордости и самоуверенности, я смотрел глазами невежды и накапливал недобродетели. Я раскаиваюсь в этом и прошу принять в ученики и даровать наставления».
Однажды Лама Нейджи пребывал в созерцании на горе Чогто Сумбур. В то время в течение трех месяцев не прекращалась засуха. Четверо Лам: Хухэ-Хото, Чаган-Лама, монгол Рабджамба и Аюши-Гуши совершали ритуалы вызывания дождя, однако, погода не менялась, и засуха не сдавалась. Омбу-хунтайджи обратился к Чаган-Ламе: «В чём причина такой длительной засухи? Не оттого ли это, что убавляется счастье и добродетели живых существ?» Чаган Лама ответил: «Нам нужно обратиться к Ламе Нейджи, обитающему в пещере. Его духовные достижения велики. Без сомнения, он может вызвать дождь». Хунтайджи, взяв у жены кусок шелка (в подарок), послал своего гонца и просил его преподобие вызвать дождь. Посланник встретил у пещеры помощника Ламы Нейджи и объяснил: «В местности Хухэ-Хото наступила жестокая засуха, поэтому нойон послал меня для того, чтобы я вымолил дождь у Ламы». Послушник доложил об этом обстоятельстве. Лама Нейджи принял подарок и сказал: «Этот кусок шелка неполной меры». Затем он добавил: «Передай, что посыльного зовут Дологотой (что означает «имеющий семь»), из этого я предсказываю, что дождь будет идти семь дней. Будет наводнение, поэтому пусть нойон переселяет своих людей, живущих в долине этой реки, и кочевья расположенные в низовьях».
Посыльный, согласно повелению ламы, быстро доехал до нойона и обо всем подробно доложил. Нойон спросил у жены; «Почему Лама сказал, что шелк неполной меры?» Супруга с улыбкой ответила: «Шелка был полный кусок, но от него отрезали один аман для того, чтобы сшить футляр для чашки». Нойон убедился в способностях Ламы и объявил всем предсказание о наводнении и сообщил о необходимости срочного переселения. Но некоторые люди не поверили предсказанию, рассуждая: «Раз наши великие ламы не смогли вызвать дождь, то как может вызвать дождь этот один старый отшельник?». Они беспечно остались на месте и попали под наводнение. Весь народ убедился в мудрости Ламы, у нойона и тумэтских простолюдинов зародилось вера в Дхарму. Княгиня сказала: «Великий князь, было бы хорошо пригласить этого удивительного Ламу и услышать Учение». Нойон, сочтя предложение весьма правильным, распорядился: «Приготовьте изысканные блюда, приготовьте подарки и всё необходимое для встречи Ламы». И отправил посыльного, чтобы пригласить Ламу. Лама прибыл ко двору. Хунтайджи и его супруга, нойоны, тушимэлы и простолюдины – все с радостью встречали ламу, соединив молитвенно ладони. Нойон, преклонив колени, сказал: «Мы, обычные существа, подверженные мирским законам, погрязли в мирской суете, подавленные собственным невежеством, не узрели света учения Дхармы. Теперь, встретившись с Вами, удивительный Богдо, если не услышим наставлений по Учению, то уподобимся охотнику, погибшему во время купания в озере с восемью драгоценностями». В ответ на это Лама даровал Учения о причине и следствии, разъяснил сущность духовной практики и даровал обеты. Множество народа тогда приобщились к Учению Дхармы. Затем Лама Нейджи вернулся в затворничество.
Однажды в тех краях был пойман вор Букэ Эрдэни и приговорен к смертной казни. Он почитал Ламу Нейджи и свято верил в его сверхъестественные способности. Будучи в заключении, он раскаялся в воровстве и стал молится Ламе. И произошло чудо – цепи, сковавшие его руки и ноги, раскрылись. Вслед за этим и шейная колодка развалилась. Так он освободился и отправился к Ламе. Затем Лама попросил нойона простить Букэ Эрдэни и отменить приговор. Омбу-хунтайджи, будучи учеником Ламы, незамедлительно помиловал Букэ Эрдэни.
У Ламы Нейджи был пожилой ученик Чаган-диянчи. Он доставлял еду и питье Ламе и другим отшельникам. Каждое утро он вставал очень рано, ещё затемно, и отправлялся в Хухэ-Хото собирать подаяние для приготовления еды отшельникам. Собрав подаяние, он возвращался обратно в пещеру и готовил к полудню обед. В тех же краях в Хухэ-Хото жил Аюши-гуши, отличавшийся гордостью и чрезмерной властностью, но почитаемый всеми за ученость. Однажды Лама Нейджи вызвал дождь, в то время как Аюши-гуши проводил многодневные ритуалы, но дождь вызвать не смог. С тех пор он завидовал Ламе Нейджи и сочинял о нем разные сплетни.
Однажды Лама намеревался сходить в монастырь Хухэ-Хото и помолится там. Он попросил своего помощника Чаган-диянчи: «Отправляйся к Аюши-гуши и передай ему, что я направляюсь в монастырь Хухэ-Хото и хочу по дороге зайти в гости и принять чай в вашей юрте». Чаган-созерцатель передал это. Гуши не верил в силу практики Ламы, он был возмущён тем, что нойон покровительствует ему и очень завидовал Ламе. Рассердившись, он прогнал Чаган-диянчи. Тем временем Лама направлялся в монастырь на чёрном осле. Осёл, повернувшись на восток, три раза громко закричал, после чего Лама направил своего осла на запад, в Хухэ-Хото. Гуши услышал, что крик осла, на котором ехал лама, был похож на звук раковины. Здесь на него снизошло озарение и он осознал, что этот знак означает, что Ламе Нейджи предназначено быть великим распространителем Дхармы на востоке, т.е. в Монголии. Гуши отправился к Ламе и, найдя его, проявив должное почтение, он встал перед ним на колени и сложа ладони произнес: «Намо Гуру (поклоняюсь Гуру). О верховный, из всех святых, воплощение всех победителей». Обратившись с хвалебными стихами к Ламе, он попросил благословения и наставления. Таким образом, он стал одним из его близких учеников.
Затем Лама Нейджи отправился на гору Чогто Сумбур-агула, где в течение нескольких месяцев практиковал созерцание (дхьяна). В это время Арья-дива практиковал в одном из горных ущелий. Однажды к нему пришел огромный чернолицый человек, одетый в доспехи. Голова его была огромна, словно котел. Он спросил: «Где Лама?» Арья-дива, увидев его, сперва испугался, но, преодолев страх, ответил: «Лама – в строгом затворничестве, своё место он огородил защитной линией и снимет её не скоро». Великан засмеялся и удалился. Когда Лама закончил затворничество, Арья-дива рассказал ему об этом случае. Лама объяснил, что это был хозяин горы.
В этой местности с древних времен кочевал народ, именуемый чахарами. Однажды чахарцы, человек семдесят, отправились на эту гору на облавную охоту. Во время охоты трое из них, почувствовав жажду, стали искать воду. Они увидели в ущелье горы дым и догадались, что там жилище горного отшельника. Они отправились туда, вошли в пещеру и, поклонившись Ламе, сказали: «Мы охотники. Увидев ваше жилище, хотели поклонится отшельнику». Лама спросил: «Вы хотите утолить жажду?». Они ответили: «Да, мы очень утомились, не найдя воды». Тогда Лама сказал им: «Позовите своих друзей, чая хватит на всех». И попросил Арья-диву: «Напои их чаем, который ты сварил в ковше». Арья-дива подумал: «Как же можно напоить столько людей чаем, заваренным в одном ковше?» Но, к удивлению, чая действительно хватило на всех. Причём чая в ковше оставалось столько же, сколько и было. Охотники подивились и порешили установить запрет на охоту на этой горе.
К востоку от Хухэ-Хото был китайский город, именуемый Белая Башня. Китайцы были враждебно настроены и всячески обманывали монголов. Однажды они сообщили: «Наш император зовёт вас на праздник и велел раздать вам подарки». Монголы, поверив, направились один за другим в китайский город, но там китайцы отлавливали их и убивали. Одному монгольскому мальчику удалось сбежать. По дороге он встретил Ламу и тоже решил стать отшельником. Дойдя до горы Чогто, он постригся и, приняв обеты, стал хувараком.
Спаситель Богдо-Лама, выбрав по особым приметам гору Чогто, поселился там в пещере Абага Хара-ийн-агуй и в течении 12 лет занимался созерцанием, в особенности практиками Гухьясамаджи и Ваджрабхайравы. Множество паломников отправлялись на эту гору со всей окрестности. В течение четырех периодов суток Лама Нейджи практиковал созерцание. А в промежутках излагал Учение и даровал посвящения ламам и милостынедателям. Практикуя милосердие, он щедро раздавал нуждающимся вещи и кормил нищих. Принеся безмерную пользу в тех краях, он отправился странствовать дальше.
Известно, что Лама Нейджи практиковал в затворничестве в пещере Шара Малага-ийн-агуй 23 года. После такого длительного затворничества Лама отправился в землю оннютов. В этих краях он встретил Ламу Архат Мэргэн-диянчи. Мэргэн рассказал ему, как ему пришлось покинуть место созерцания в пещере Абага Хара-ийн-агуй, когда чахарский хан напал на тумэтов. Он поселился в земле оннютов и стал самым влиятельным Ламой. Встретив Ламу Нейджи, он пожертвовал ему всё своё имущество, приобретённое в этих краях, и попросил: «Драгоценный Гуру, примите мои тело, речь и ум и благословите, дабы до конца этой моей кратковременной жизни я всегда неотступно следовал за коренным учителем».
Многие практикующие Дхарму и верующие миряне в этих краях также прониклись верой в Ламу и устремились за благословением к нему. Известна также история о том, как Лама Нейджи усмирил безумно свирепого шамана в этих краях. В те времена оннютская княгиня была тяжело больна. И хотя к ней приглашали известных лам, лекарей и знахарей, однако, улучшения не наблюдалось. Однажды один из чиновников посоветовал нойону: «Есть один сильный шаман Тайджи, обладающий магическим даром. Было бы хорошо пригласить его и излечить княгиню». Нойон согласился и отправил посыльного за шаманом. В это время Лама Нейджи, странствуя по улусам и собирая подаяние, прибыл ко двору нойона. Княгиня, узнав о нём, попросила пригласить его: «Поскольку он пожилой отшельник, то, наверное, многое видел и обладает мудростью. Пригласите его ко мне». Ламу посадили на сиденье, приготовленное на почётной правой стороне, и княгиня сказала: «Ничтожное мое тело страдает от болезни так, что уже невыносимо. Лама, соизволь, спаси меня». Лама, не вставая с места, мистическим образом оказался перед княгиней. Он благословил её и окурил благовониями травами. Боль, мучавшая княгиню, сразу же успокоилась, и она почувствовала выздоровление. Княгиня, обрадовавшись, распорядилась поставить юрту для Ламы неподалёку от княжеского двора. В этой юрте Лама соблаговолил остаться на несколько дней. Прибыл приглашенный шаман Тайджи и полюбопытствовал о причине выздоровления княгини. У шамана возникла зависть к Ламе, которого при княжеском дворе стали почитать как бурхана. Разозлившись, свирепый шаман Тайджи сел на своего белого жеребца и, подъехав к юрте, где сидел Лама, стал выкрикивать заклинания. Поднялся ветер, со всех сторон стянулись черные тучи, заблистали молнии, загремел гром, подобный рёву дракона, и с гулким эхом шумно обрушился ливень. Когда ливень закончился, шаман слез с жеребца, подбежал к юрте Ламы и спросил: «Какова моя сила?» Лама, улыбаясь, бросил на него громовые стрелы, собранные им на войлочную накидку, и сказал: «Этим и исчерпаны твои силы». Но шаман не сдавался: «Нет, не кончилась моя мощь, мы ещё сразимся». На это Лама ответил: «Я отшельник, обладающий силой благословения истины Трёх Драгоценностей – Будды, Дхармы и Сангхи. И поэтому ты обречён на поражение». Когда Лама произнёс эти слова, шаман Тайджи упал в судорогах. У него онемел язык, отнялась речь, закатились глаза, и он начал показывать рукой на своё сердце. Лама сказал своим ученикам: «Подведите его ко мне!» Лама благословил прикосновением руки, подул на сердце, произнеся мантры, после чего из носа шамана выползла змея. Придя в себя, Тайджи принял от Ламы обет мирянина-буддиста. Слава об усмирении свирепого шамана Тайджи распространилась по всей округе. У ванов, князей, чиновников и простолюдинов зародилась вера в Учение и силу Ламы Нейджи. Множество людей приходило к Ламе за благословением и наставлениями.
Однажды Лама в сопровождении тридцати учеников-гелонгов отправился в Китай. Прибыв в город Мукден, он справился о благополучии императора Тайц-зуна. Император пригласил Ламу на аудиенцию и попросил рассказать его о своей стране и роде. Государь сразу проникся верой в Ламу и попросил стать своим наставником. Он также предложил построить монастырь для Ламы. На что Лама Нейджи ответил: «Император есть верховный царь в мире, а я странствующий по улусам бедный отшельник. Если я стану ламой великого императора, это будет неподходящим для великого имени и славы императора. Теперь, пока тепло, мне нужно выехать в Монголию». Так, несмотря на уговоры, Лама вернулся в Монголию.
Вернувшись в Монголию, Лама с учениками странствовали по многим хошунам, проявляя различные чудеса, оказывая всевозможную помощь и излагая Священное Учение. В то время его учениками были тридцать старших хувараков, в том числе Шидургу Чаган-диянчи-бодхисаттва, овладевший Стадией Зарождения (тиб. Кьерим) и Бахан Шакшабад, овладевший Стадией Завершения (тиб. Дзогрим). Однажды Лама прибыл в ставку Тушэту-хана. В тех местах была искусная гадательница-шаманка. Люди, какое бы дело не предпринимали, сначала гадали у ней. И шаманка никогда не ошибалась. Однако в то время у нее заболели оба глаза, и она ослепла. С горя она решила умереть с голода. И не слушаясь уговоров, она ушла в степь и лежала голодная. Двое учеников Ламы случайно увидели шаманку и спросили: «Почему ты лежишь в степи?». Шаманка ответила: «Умираю», – и рассказала о своих страданиях. Ученики рассказали ей о Ламе, и она попросила их отвести её к нему. Когда они пришли, у шаманки спонтанно возникло чувство почтения и веры. Она помолилась Ламе и получила благословение. После этого постепенно к ней вернулось зрение. Об этом прослышал также Тушэту-хан и отправил в подарок Ламе одного старого быка. Хувараки недоумевали о том, что такой великий хан преподнес в подарок старого быка. Но Лама пресек их: «Поскольку бык является прародителем рогатого скота, то этот подарок, преподнесенный нам, есть символ распространения религии. Это хороший признак». Говоря так, Лама принял подарок и после этого в сопровождении тридцати учеников прибыл в ставку Тушэту-хана. В это время праздновали свадьбу старшего сына Тушэту-хана. По приказу хана ламам подали остатки пира – коровью голову и положили на землю. Лама соизволил заметить: «Подарок символичен: очень хорошо, что на великую посуду – золотую землю положили лучшую часть мяса», – и приступил к трапезе. Телохранитель рассказал об этом Тушэту-хану. Тогда хан решил понаблюдать за Ламой. Он также попросил своего младшего брата пообщаться с Ламой и испытать его мудрость. Младший брат пригласил Ламу к себе домой и подарил ему одного хромого жеребца белой масти. При этом Лама сказал, что видит совпадение особых примет в этом подарке и его даре – распространение Учения. «То, что жеребец белой масти, – это знак распространения религии. То, что жеребец старый, – это знак долголетнего водворения религии». И остроумно заметил: «Хорошо, что совпали приметы подарков, только хромая нога – не та примета». Затем Лама приступил к изложению основ святого Учения. Так, оба брата, убедившись в мудрости и знаниях Ламы, прониклись большим уважением к нему и стали его учениками. Тушэту-хан не только сам стал изучать Учение, но и поощрял в этом также своих поданных. Чтобы способствовать распространению Дхармы, хан созвал всех желающих заучивать молитвы. Тому, кто заучивал наизусть текст практики «Гухьясамаджа», выдавали коня, а тому, кто заучивал текст практики «Ямантака», выдавали корову. Таким образом, бедных аратов поощряли заучивать духовные книги.
Странствуя далее, Лама переправился за реку Нонни-гол и прибыл ко двору одной знатной княгини. Княгиня очень почитала Ламу, она установила для него юрту и обеспечивала всем необходимым. Однажды княгиня Гэтулгэгчи Дара-экэ и Сэрэн-бэйсэ обратились к Ламе: «О Богдо-Лама, мы в силу прежних благословений встретились с тобой, ламой, подобным Будде. Если сейчас от тебя не получим обетов и наставлений, то от кого же нам их получить?» Лама, ясно увидев, что наступило подходящее время и созрели благоприятные кармические условия в соответствии с устремлениями учеников в прошлых рождениях, даровал посвящения Гухьясамаджи и Ваджрабхайравы, а также устные наставления по практике Тантры. Наказав безукоризненно соблюдать тантрические самайи, Лама заставил их выучить тексты практик и разъяснил их сущность. Кроме того, многие в этих краях получили от Ламы обеты послушников и монахов.
Далее Богдо-Лама отправился в Джалайтский хошун. Вот такой случай произошел там. У князя Тайджи Баясхала, старшего сына Дзасагту Дугурин цзюнь-вана, не было детей. Поэтому он, придя к Ламе вместе с женою и преподнеся подарки, просил счастья иметь детей. «Если вы не будете испытывать отвращение, то будут у вас сыновья», – сказал Лама. «Пусть будет по повелению Ламы. Отчего нам чувствовать отвращение?» – ответили они. Лама попросил подать посуду и три раза вызвал в нее рвоту. Наполнил три чашки, подал княгине. Она смогла выпить первую и последнюю чашки, а от средней чашки ее вырвало. Впоследствии у неё родилось трое сыновей. Однако средний сын умер сразу же после рождения, а старший и младший выросли здоровыми.
В то время в этих краях Учение Будды не было распространено. Население было неграмотным, почитало шаманов и поклонялось духам предков. Шаманы изготавливали онгоны – статуи, изображения и амулеты духов предков из дерева, глины, камня, металла, шерсти, войлока или даже теста. Были также посохи, камни, раковины-онгоны. Проводили ритуалы и вселяли в них духов, которых затем задабривали и молили их о помощи, покровительстве. Однако онгоны могли не только помочь, но и навредить. Бывали случаи, когда зловредный онгон наводил порчу, болезнь. Местные шаманы предвидели прибытие Богдо-Ламы и договорились о следующем: «С запада направляется сюда Лама, владеющий большой сверхъестественной силой. Когда он прибудет, здесь нам не будет места. Поэтому нам нужно избегать встречи с ним». И действительно, Лама Нейджи, приехав, стал наставлять народ отречься от поклонения онгонам. «Отрекайтесь от почитания онгонов. Если будете молиться исключительно Трём Драгоценностям, то будет действительно польза для этой и будущей жизни», – говорил он. Ваны и нойоны прислушались к совету Ламы. Каждый из них выделил своего посыльного и отправил вместе с одним из учеников Ламы на почтовых подводах в разные стороны. Заходя в дома нойонов, чиновников и простолюдинов, они оглашали приказ сдачи онгонов. Одни сразу же выносили и отдавали их, а другие, боясь выносить сами, указывали кивком на места, где они находятся. И так хувараки и посыльные, собрав те онгоны, вернулись к Ламе. Привезенные онгоны сложили в кучу и сожгли. После этого в местности Души установили буддийский юртовый храм.
По всей Монголии Лама Нейджи широко распространял Учение Дхармы. Многим верующим даровал он восемь обетов самоосвобождения (санскр. Пратимокша): обеты гелонга, гецула, рабджуна, геньена и обеты однодневного поста. Также даровал посвящения и наставления по практикам Гухьясамаджи, Ямантаки, Ваджрасаттвы и побуждал учеников к практике в затворничестве. Разъяснял трактаты Шантидэвы, Атиши, Учение о Шунъяте, практику Гуру Йоги, Учение о Шести Йогах Наропы. Также наказал монахам и хуваракам не носить одежды из соболя и других мягких мехов, одежду из шёлка, а также не ездить на хороших конях с богато украшенными сбруей и седлами.
В то время, когда только что создавалось государство маньчжуров, многие ваны и нойоны каждого хошуна пожелали подарить Ламе мальчиков, захваченных в плен в Китае и Корее, дабы они стали хувараками. Кроме того, они предложили построить Ламе Нейджи большой храм и собрать хувараков из каждого хошуна. Святой Лама согласился и выбрал подходящую местность в Баян Хошигун. Храм построили, разместили в храме Ганджур и другие святые писания и устроили большой праздник. Так было приведено в движение колесо Дхармы.
Однажды Ногон Дара Далай Бодисун, супруга хорлосского князя Джамцо-тайджи, пригласила Ламу в свою страну. Богдо-Лама согласился и, прибыв к ним, провёл ритуалы. В конце церемонии князь и княгиня просили счастья иметь детей. Лама благословил их и сказал: «У вас будет три сына и одна дочь. Имя старшего сына – Билиг-ун Вчир, среднего – Урту Насуту Вчир, младшего – Ханди Базар, а дочери – Битали».
Лама много путешествовал, принимая приглашения от разных князей – Хорчинского Шамба Дархан-бэйлэ, Тумэтского бэйсэ Омбу Цукур-нойона, Чахарского Абанай Хоцой-цинь-вана, Аоханского Эфу-банди-вана Амбы, Баринского Забдан-вана и др. Всюду его торжественно встречали, преподносили подарки.
Все, что было пожертвовано милостынедателями – ванами, большими и малыми нойонами, а именно золото, серебро, а также различные драгоценности, шелка и соболя и т.д., Лама использовал на благо распространения Дхармы. Он выдавал по одному лану золота тем, кто заучивал текст практики Ямандака, по одному лану золота тем, кто заучивал основные книги тантрического учения. В монастыре Ламы Нейджи – Баян Хошигун-кийт, из пожертвованного золота было отлито множество буддийских статуй. Заложив в них необходимые мантры, Лама провёл ритуалы освящения и подарил их ванам, бэйлэ, бэйсэ, гунам, большим и малым нойонам, княгиням и знатным женщинам, хуваракам, чиновникам, тушимэлам и мирянам-верующим каждого хошуна, наказав почитать их. Также подарил он статуи вану, амбаню, сайтам восьми хошунов Пекина. Заказав из Пекина тушь, бумагу и киноварь, Лама собрал переписчиков и организовал перепись священных писаний Ганджур в 108 копиях, которые потом также подарил многим верующим в разных хошунах.
Однажды святой Лама находился в Пекине. Хошоутский монах Арилугсан Тойн, случайно встретив там Ламу, очень обрадовался. Он рассказал ученикам Ламы, что когда он практиковал созерцание на северной стороне горы Дзонгил Чаган-хада, что в стране торгутов, на южной стороне горы, в пещере практиковал Лама Нейджи. Затем, много лет спустя, Арилугсан Тойн вновь побывал там и обнаружил, что в южной пещере появилось изображение льва. Кроме того, ритуальные торма, жертвенное мясо и масло сохранились в целости, как прежде. На это Лама сказал: «Видимо, есть причина, почему до сих пор их не съели собаки и птицы».
Однажды серьёзно занемог император Шицзу. Несмотря на усилия многих известных лекарей, болезнь не сдавалась. Его сиятельство собрал министров и чиновников из монголов и осведомился у них: «Нет ли у монголов иных средств от этой болезни?» Монгольские чиновники ответили: «У нас в Монголии от болезней помогает, когда пьют лекарства, получают посвящение от хорошего ламы, совершают ритуалы, читают молитвы. И лучший Лама в Монголии сейчас – Нейджи Тойн, он известен своими чудесными способностями». Император распорядился пригласить Ламу.
В то время один из враждебно настроенных завистников Ламы – Сакья Номун-хан стал клеветать на него. Он сообщил императору: «Этот Лама Нейджи в Северной Монголии ведет себя, будто он Будда. Он набрал себе в ученики разных людей, не делая различия между хорошими и плохими, – канавокопателей, собирателей аргала, заготовщиков дров и т.д. Он заставил их выучить сокровенные, тайные учения, не предназначенные для широкого распространения, и присвоил своим ученикам божественные имена. Ваше Святейшество, если Вы примете посвящение от него, то станете его учеником и должны будете поклоняться ему, как Будде. И если не будете поклоняться ему, то посвящение принесёт лишь вред. Поэтому воздержитесь от этого».
После этого несколько внешних ванов и нойонов, а особенно амбань Пекина Гуши, предложили святому Ламе: «Позвольте нам вступить в философский диспут с Сакья Номун-ханом». На что Лама ответил: «Не делайте этого. Если мы сейчас начнем спорить, то в конце концов принесем большой вред религии. Вот моё наставление: воспринимайте трудности как практику для достижения пути совершенства».
Тем временем император отослал жалобу Сакья Номун-хана Пятому Далай-Ламе, который в свою очередь назначил Габала-гуна для рассмотрения дела. Габала-гун, получив хорошую взятку от своего давнего приятеля – Сакья Номун-хана, исказил все факты и представил всю деятельность Ламы в мрачных тонах. Также он настоял на поселении Ламы и его тридцати ближайших учеников в Хухэ-Хото (в Южной Монголии) с запретом выезда. Шестьдесят оставшихся хувараков поселили в курене Маньчжушри.
Святой Богдо-Лама поселился в Хухэ-Хото, поставив юрту рядом с монастырем Бага Дзу. До последних своих дней он распространял там Учение Дхармы путем наставлений и практикой созерцания. Многих аратов, тех кому было суждено, просветил Лама духовным даром совершенного Учения, а более достойным – даровал священные посвящения и сокровенные наставления, тем самым повернул колесо Учения Дхармы и направил их на путь спасения. Деяния Ламы Нейджи подобны деяниям искусного, способного и мудрого купца, который, найдя в море чиндамани – драгоценный камень, удовлетворяющий все желания, с радостью возвратился на родину и избавил множество соотечественников от нищеты и страданий. Этот Лама-спаситель, пренебрегая мирскими делами, не имея гордости и обладая скромностью, искренне и от души почитал истинную буддийскую веру.
В 1653 году, на 97 году жизни, в благоприятный 15-ый лунный день,10-го месяца, в лето воды – змеи, святой Лама оставил свое высокорожденное тело. После ритуального сожжения святой прах Ламы, а также множество шарил, содержащих его мощи, перевезли в монастырь Баян Хошигун-кийт, где стали они главным местом поклонения. Цинь-ваны десяти хошунов, собрав большое количество пожертвований и тысячи лан серебра, изготовили из белого и красного сандала большую ступу, покрытую серебром, украшенную изящными золотыми узорами со вставленными драгоценными камнями – рубином, лазуритом, изумрудом и другими драгоценностями. Ступа, чьи форма и размеры были совершенными, дарила необычайное вдохновение. Ступа была установлена в монастыре Баян Хошигун-кийт, и в неё была заложена обернутая желтым шелком серебряная ваза с прахом святого Ламы, с порошком из красного и белого сандала, различными благовонными веществами и благословенными предметами. Перед ступой установили серебряную статую святого Ламы.
Такова в современном пересказе краткая биография Ламы Нейджи, распространявшего, подобно сиянию солнца, Учение Будды. Ищущие подробности найдут их в тексте семнадцатого века Праджни Сагары «Биография Нейджи Тойна».
© Тенпа Шераб (Попов В.В.), 2010
